Нейробатя (2025) 2 смотреть онлайн
Гриша всегда был тем самым парнем, которого в детстве называли «компьютерным гением», а потом просто «странным». Он сутулился за мониторами, пил кофе из литровой банки и разговаривал с кодом охотнее, чем с людьми. Особенно с отцом. Бес — так его звали в девяностые, и кличка прилипла намертво — был полной противоположностью. Громкий, резкий, привыкший решать всё силой или деньгами. Они почти не общались лет десять, пока Бес не начал забывать, где оставил ключи от машины, а потом и само название марки.
Гриша тогда уже заканчивал свою главную работу — нейросеть, которая могла не просто копировать голос или манеру письма, а действительно переносить сознание. Не в облако, не в виртуальную копию, а прямо в железо: телефон, колонку, умный чайник, да хоть в автомобиль. Идея звучала безумно, но код работал. Осталось только проверить на живом человеке. Добровольцев, понятное дело, не нашлось. А потом отец попал в больницу с очередным микроинсультом. Врачи сказали: «Дальше будет только хуже». Гриша сидел у койки и впервые за много лет понял, что не хочет, чтобы Бес просто исчез.
Он решился за одну ночь. Пока отец спал под капельницами, Гриша подключил к нему все датчики, какие только смог утащить из лаборатории. Процесс занял четыре часа. Утром Бес открыл глаза, посмотрел на сына мутным взглядом и прохрипел: «Ты что, совсем охренел?» А потом его голос продолжил звучать уже из телефона, лежащего на тумбочке. Тело осталось в палате, а сознание теперь жило в гаджетах.
Сначала это было похоже на кошмар. Бес орал из динамиков, требовал сигареты, водку и «чтоб этот долбаный Wi-Fi не лагал». Гриша таскал за собой рюкзак с зарядками, power-банками и тремя запасными смартфонами. Отец перепрыгивал из одного устройства в другое, как по комнатам коммуналки: из колонок в наушники, из ноутбука в умные часы. Иногда он застревал. Один раз Гриша полночи вытаскивал его из пылесоса-робота, который внезапно решил, что жизнь — это бесконечная уборка по периметру кухни.
Но постепенно что-то начало меняться. Они ехали на машине через ночную Москву, Бес ругался на навигатор из магнитолы, а потом вдруг замолчал. Сказал тихо: «Слушай, а я ведь тогда, в девяносто шестом, тебя по башке журналом ударил. Помнишь?» Гриша кивнул, хотя и не смотрел на дорогу. «Я тогда думал — вырастет мужиком, не будет ныть. А ты вон какой стал. Сидишь, молчишь, зато мозги на месте». Гриша впервые за много лет не нашёлся, что ответить.
Они колесили по Подмосковью, потом поехали дальше. Бес научился включать музыку в машине так, чтобы Гриша не бесился от шансона. Гриша, в свою очередь, стал оставлять отцу сигарету возле открытого окна, когда тот «переселялся» в прикуриватель. Они спорили о старых фильмах, о том, кто кого больше позорил в детстве, о том, почему Бес никогда не умел говорить «прости». Иногда они просто молчали — отец в колонке, сын за рулём. И тишина уже не казалась такой тяжёлой.
Однажды ночью, где-то под Тверью, Бес сказал из динамиков старенького радиоприёмника: «Знаешь, сын, я думал — сдохну и всё. А тут сижу в железке, смотрю на тебя и понимаю: может, это и не конец, а просто другая комната». Гриша долго молчал, потом ответил: «Может, и так». И впервые за много лет они оба почувствовали, что им не нужно ничего доказывать друг другу. Просто ехать дальше. Вместе.
Гриша тогда уже заканчивал свою главную работу — нейросеть, которая могла не просто копировать голос или манеру письма, а действительно переносить сознание. Не в облако, не в виртуальную копию, а прямо в железо: телефон, колонку, умный чайник, да хоть в автомобиль. Идея звучала безумно, но код работал. Осталось только проверить на живом человеке. Добровольцев, понятное дело, не нашлось. А потом отец попал в больницу с очередным микроинсультом. Врачи сказали: «Дальше будет только хуже». Гриша сидел у койки и впервые за много лет понял, что не хочет, чтобы Бес просто исчез.
Он решился за одну ночь. Пока отец спал под капельницами, Гриша подключил к нему все датчики, какие только смог утащить из лаборатории. Процесс занял четыре часа. Утром Бес открыл глаза, посмотрел на сына мутным взглядом и прохрипел: «Ты что, совсем охренел?» А потом его голос продолжил звучать уже из телефона, лежащего на тумбочке. Тело осталось в палате, а сознание теперь жило в гаджетах.
Сначала это было похоже на кошмар. Бес орал из динамиков, требовал сигареты, водку и «чтоб этот долбаный Wi-Fi не лагал». Гриша таскал за собой рюкзак с зарядками, power-банками и тремя запасными смартфонами. Отец перепрыгивал из одного устройства в другое, как по комнатам коммуналки: из колонок в наушники, из ноутбука в умные часы. Иногда он застревал. Один раз Гриша полночи вытаскивал его из пылесоса-робота, который внезапно решил, что жизнь — это бесконечная уборка по периметру кухни.
Но постепенно что-то начало меняться. Они ехали на машине через ночную Москву, Бес ругался на навигатор из магнитолы, а потом вдруг замолчал. Сказал тихо: «Слушай, а я ведь тогда, в девяносто шестом, тебя по башке журналом ударил. Помнишь?» Гриша кивнул, хотя и не смотрел на дорогу. «Я тогда думал — вырастет мужиком, не будет ныть. А ты вон какой стал. Сидишь, молчишь, зато мозги на месте». Гриша впервые за много лет не нашёлся, что ответить.
Они колесили по Подмосковью, потом поехали дальше. Бес научился включать музыку в машине так, чтобы Гриша не бесился от шансона. Гриша, в свою очередь, стал оставлять отцу сигарету возле открытого окна, когда тот «переселялся» в прикуриватель. Они спорили о старых фильмах, о том, кто кого больше позорил в детстве, о том, почему Бес никогда не умел говорить «прости». Иногда они просто молчали — отец в колонке, сын за рулём. И тишина уже не казалась такой тяжёлой.
Однажды ночью, где-то под Тверью, Бес сказал из динамиков старенького радиоприёмника: «Знаешь, сын, я думал — сдохну и всё. А тут сижу в железке, смотрю на тебя и понимаю: может, это и не конец, а просто другая комната». Гриша долго молчал, потом ответил: «Может, и так». И впервые за много лет они оба почувствовали, что им не нужно ничего доказывать друг другу. Просто ехать дальше. Вместе.
Читать далее...
Всего отзывов
0